ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ" » СЕВСКИЙ РАЙОН » Пазина Нина Денисовна, с. Марицкий Хутор


Пазина Нина Денисовна, с. Марицкий Хутор

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

НИНА ДЕНИСОВНА ПАЗИНА
(    - 01.03.1943 г. )

http://sd.uploads.ru/t/bzmek.jpg

     Севск был оккупирован 1 октября  1941 года. Это были тяжелые для народа времена. Оккупанты стали устанавливать «свои порядки», вешали, расстреливали неугодных людей…  Эти события не могли не вызвать у народа  гнев  и яростное желание бороться с ненавистным врагом.
     Семья Пазиных, проживавшая в Севске на улице имени Карла Маркса, тоже не оставалась равнодушной к происходившему. К декабрю 1941 года  связи с партизанами, а значит и помощи от них,  еще не было. Поэтому поднимать дух народа,  давать людям веру в избавление от неприятеля приходилось мирным, тыловым,  но не равнодушным людям. Именно такими были сестры Пазины: Нина, Наталья и Антонина.
     Первым шагом в их борьбе с фашистами стало написание листовок, разъясняющих народу, что «Москва наша, враг на фронте терпит поражение…». Вместе они распространяли эти листовки, клеили на улицах города, опускали в почтовые ящики, бросали во дворы через забор.
     В апреле 1942 года, когда изменникам Родины фашистами была дана власть в оккупированном городе,  народу требовались новые силы, чтобы поверить в победу над врагом. И вновь сестры решают написать листовки. Но это были уже не просто слова утешения и успокоения, это был «голос возмездия», негодование и возмущение бесчинствами, которое творили полицаи. Они пытали и убивали не только людей, связанных с партизанами или подпольем, но  и  мирных жителей. Позже  насильно  стали отправлять в Германию тех, кто моложе и выносливее. Листовки, распространяемые  сестрами, давали  людям надежду, рождали в них праведный гнев, давали силу, чтобы ждать,  и  веру, чтобы не смириться.
     К лету 1942 года в городе наладилась связь с партизанским отрядом имени Тельмана, а позже – с отрядом имени Фрунзе.  Разведчики Кочуков Ф. и Котов Ф. стали   распространять печатные пропагандистские листовки. Сестры Пазины стали активно сотрудничать с партизанами, вести подпольную  работу в городе.
     В октябре 1942 года старшей сестре Наталье пришлось переехать в п.Сосница для подпольной работы. Она сделала это, оставила семью,  не задумываясь, даже несмотря на то, что у нее  было двое малолетних детей. С этого момента подпольная деятельность сестер стала особенно активной и опасной. Им приходилось выполнять множество заданий, каждый день они рисковали жизнями. Наталья стала своего рода связной между партизанским командованием и своей семьей в городе.  Кочуков и Котов приезжали к ней с заданиями, а она передавала их в Севск. Нина, Антонина и их отец Денис Егорович добывали для партизан сведения о контингенте севского гарнизона, о планах их действий, передвижении и вооружении  войск оккупантов.
     Иногда кто-то из сестер получал индивидуальные задания. Так, например, в декабре 1942 и январе 1943  года Антонине было  дано задание передать письмо лично переводчику немецкой комендатуры Эрвину, что было очень сложно сделать в условиях оккупации. Случалось Тоне и «втираться в доверие» к полицаям для того, чтобы выведать ценную информацию или передать кому-либо секретное послание. Все три сестры доставляли сведения и корреспонденцию для командования партизанского отряда.
     В конце января 1943 года Наталье Пазиной дали задание доставить в Севск большое количество печатных листовок и экземпляров  газеты «Правда», в которых говорилось, об успехах наших войск,  о приближении освободительной армии к городу. Также ей было поручено узнать, по какому маршруту  будут  отступать фашисты, какие войска и куда будут отходить.
     Наталья с подругой пропуска в оккупированный город не имели. Но пройти было надо. Шли на свой страх и риск. На въезде в Севск на посту стояли два полицая, проверявших пропуска. Девушка на ходу нашла выход из ситуации. С собой у нее были теплые домашние лепешки и рваная детская обувь.  Еду она отдала полицаям, а обувь служила доказательством того, что цель визита в город у нее сугубо бытовая – поход в мастерскую. Благодаря смекалке  девушки пронесли запрещенную литературу в город и смогли выполнить задание командования. В том же году особое задание досталось Тоне. Ей поручили подложить мину под боевую машину. Тоня задание выполнила: машина была взорвана. Следующее задание было еще более сложным: требовалось заложить две малогабаритные мины в штабе немецкой комендатуры. Тоня тщательно готовилась к заданию. Она изучала  обстановку в комендатуре, познакомилась с девушкой, работавшей там. Вся семья Пазиных  участвовала в разработке плана действий. Решили подложить мину перед обедом. 21 февраля Тоня и Нина, взяв две мины, пошли на задание. У комендатуры их ждала засада. Девушек арестовали по доносу предателей. Их отца, Дениса Егоровича, взяли под стражу прямо дома. В полиции у Тони нашли мины и оставили в камере, а Нину  отвели в тюрьму, чтобы разлучить с сестрой.

http://sh.uploads.ru/t/zVq61.jpg

     Камера Нины  представляла собой «каменный мешок». Там можно было только сидеть на корточках, стены были сырые, не было отопления, было очень холодно.  Допросы, на которых   бедняжку  били и истязали, проводили в основном  ночью, чтобы она была еще более обессилена.
     Тоню  держали  в камере в полиции.  К ней применяли  еще более изощренные пытки: загоняли под ногти острые предметы, били по пяткам, истязали так, что вся она была в крови. Девушку раздели и разули, а на дворе был морозный февраль…
     На второе марта была назначена казнь, но к первому марта наша армия подошла к Севску. Фашисты и полицаи расставили вокруг тюрьмы пулеметы для расстрела тех, кто  был в тюрьме, чтобы скрыть следы своих преступлений, пыток и архивы допросов, а также для расправы над заключенными. После  расстрела здание подожгли. Все, кто был в камерах, погибли страшной мучительной смертью.   Среди них была и Антонина Пазина, бесстрашная подпольщица, «девочка с сердцем из стали»…
     На стене  дома номер 25 по улице Ленина (там раньше находилась полиция) есть  мемориальная доска, посвященная событиям той весны, рассказывающая о трагической и   страшной  смерти севских подпольщиков.
     Нине Пазиной  повезло больше.  Ее не оставили в камере с сестрой, хотели разлучить их, сделать больнее. Поэтому в тот страшный день ее в полиции не было. Она выжила. 1 марта советские войска  спасли ее из тюрьмы. Ей было 19 лет, но оттуда она вышла с поседевшей головой. Девушку приписали к части, которая ее освободила. Нина работала хирургической сестрой, была ранена, но дошла до Берлина. Всю жизнь у нее под левой лопаткой сидел осколок, как память о войне. На фронте она получила орден «Красной Звезды», медаль «За отвагу», две медали «За боевые заслуги», медаль «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы».
     Отец сестер, Денис Егорович, тоже выжил. 1 марта, в день расправы, он смог бежать из тюрьмы. Но после  всего пережитого: арест дочерей, убийство Тони  -  заболел  и через месяц умер.
     Наталья Денисовна, услышав об аресте семьи, успела скрыться. Она пряталась по оврагам и лесам. Приходилось даже просто прятаться в снегу… Наталья  выжила, но настолько подорвала здоровье, что впоследствии стала инвалидом второй группы.
     Это история только одной семьи. Всего в  севской  подпольной  организации  насчитывалось  около ста человек. А их имена мало кому известны. Печально это и неправильно…  Нельзя забывать  людей, которые, зная, что каждый их неосторожный шаг подстерегают явные и тайные пособники врага, боролись с неприятелем. Им приходилось  всячески скрывать свою ненависть, постоянно притворяться, порой таиться даже от родных и близких людей. Нельзя забывать героев, многие из которых остались безымянными…
     Победа в Великой Отечественной войне - это заслуга не только фронтовиков и партизан, тружеников тыла, но и самых обычных людей, большинство из которых  — абсолютно мирных профессий и занятий. Некоторые даже не имели прежде никакого опыта военной службы или боевых действий, но они поднялись на защиту своей Родины и сделали все, что было в их силах, для приближения победы над оккупантами.

Материал подготовлен научным сотрудником Севского музея Власовой А.И.,
с опорой на архивные материалы и воспоминания Натальи Пазиной и других очевидцев.
Газета "Севская правда" Севского района от 07.07.2018 г.
Источник: http://www.sevskiymuzey.ru/istoriya-v-d … tolko-sily

2

СЕВСКИЕ ПОДПОЛЬЩИКИ

     На страницах, посвящённых событиям Великой Отечественной войны на Брянщине, почти нет упоминаний о севских подпольщиках. О них, в отличие от сещинских, навлинских, брасовских, комаричских подпольщиков, молчат и обобщающие работы, посвящённые Брянщине в годы войны, и немногочисленные публикации севских краеведов. Например, В.А. Теличко даже не упомянула о севских подпольщиках, лишь сообщила, что в «бывшем здании НКВД, на улице Ленина, были расстреляны и сожжены живыми несколько человек, в том числе партизанки Антонина Пазина, Валентина Ломоносова и другие».
     Лишь В.С. Макухин в своей книжечке о Севске уделил севским подпольщикам один небольшой абзац, исказив, к сожалению, инициалы организатора подполья и приведя недостоверные сведения, что «организация была раскрыта и лишь немногим удалось спастись от кровавой расправы».
     Большинство исследователей - брянцев не обратило внимание на книгу «Незримого фронта солдаты», подготовленную работниками Орловского областного управления КГБ и изданную в 1971 году в Туле. А ведь среди опубликованных там материалов были и воспоминания М.С. Григорова «Грозовые дни», являющиеся основным источником по истории севского подполья.
     Максим Сергеевич Григоров, родом из деревни Подлесные Новосёлки, перед войной работал учителем в одной из школ Севского района, после начала немецкой оккупации вступил в партизанский отряд имени Фрунзе, где проявил себя смелым и находчивым разведчиком. В сентябре 1942 года его пригласили в объединённый штаб партизанских отрядов, где ответственный работник Орловского управления НКВД майор В.А. Засухин предложил М.С. Григорову направиться в Севск и создать там подпольную группу. Наверняка такое задание было обусловлено приказом наркома обороны от 5 сентября 1942 года, где одной из важных ставилась задача «партизанским отрядам, отдельным организациям и диверсантам обязательно проникнуть во все города большие и малые, и широко развернуть там разведывательную и диверсионную работу». Задачами создаваемой в Севске группы должны были стать: «сбор необходимых партизанам сведений, уничтожение изменников Родины, вывод из строя боевой техники врага, распространение советских газет, листовок и другой литературы, добыча чистых бланков документов, помощь военнопленным и другое».
     Получив документы на имя Ивана Петровича Астахова и конспиративное имя «Граф» (им нужно было подписывать все сообщения), а также листовки, мины, гранаты, советские и немецкие деньги, М.С. Григоров добрался до села Марицкий Хутор. Здесь он встретился с хорошо знакомым ему с довоенных лет учителем местной школы Павлом Яковлевичем Волковым и его женой, также учительницей, Прасковьей Ивановной, которые «без лишних слов» согласились помогать М.С. Григорову в его опасной работе.
     Оценивая их последующую деятельность, руководитель группы писал: «В своей подпольной работе П.Я. и П.И. Волковы были поистине неутомимыми... Они передали множество ценнейших сведений о расположении и вооружении вражеских войск, о направлениях их движения, о складах с боеприпасами и продовольствием, о настроениях квартировавших в Севске мадьярских солдат и многое другое. Они снимали копии приказов и распоряжений фашистской администрации, собирали фашистского толка газетёнки, выходившие на русском языке, составляли списки предателей и изменников Родины...». Волковы приносили в Севск и мины замедленного действия, которые М.С. Григорову через связных доставляли партизаны. Последнее было особенно опасно, потому что при всех въездах в город были установлены сторожевые посты, осуществлявшие строгую проверку всех направляющихся в Севск лиц и их багажа.
     Хозяйками двух конспиративных квартир, использовавшихся М.С. Григоровым в с. Марицкий Хутор, стали Евдокия Ивановна Лазарева и Мария Филлиповна Колбасова. Ещё одним надёжным помощником М.С. Григорова в Марицком Хуторе стал Григорий Михайлович Пономарёв, с 15 лет работавший в местном колхозе, после призыва в армию участвовавший в советско-финской войне, вернувшийся, но вскоре вновь мобилизованный в связи с началом Великой Отечественной войны. Находясь в войсках Центрального фронта, он в августе 1941 года попал в окружение, сумел выйти к своим, но на станции Навля попал под бомбёжку, был ранен в ногу и вновь оказался на занятой врагом территории. Кое как доковылял до родного села, постепенно залечил рану и установил связь с только что созданным партизанским отрядом имени Тельмана, куда и собрался уходить. Услышав предложение М.С. Григорова остаться и занять место старосты в своём селе, Г.М. Пономарёв сначала категорически отказался, но затем, после длительного убеждения, всё-таки дал согласие.
     В результате подобной работы не только в Марицком Хуторе, но и в таких селениях, как Рейтаровка, Ивачево, Быки, Подлесные Новосёлки, Светово, Орлия, Витичь, Хвощёвка, Лемяшовка, в посёлках Буковище, Десятные, Красная Заря и некоторых других населённых пунктах Севского района к концу 1942 года старостами стали люди, связанные с партизанами и оказывающие им содействие передачей разведывательных данных, документов и т.п. В их числе были К.Я. Золотарёв, Ф.Н. Захаров, С.В. Иванин, П.Ф. и С.Ф. Поповы, И.С. Фролов. Порой они не только сами помогали партизанам и подпольщикам, но и привлекали к этому своих близких. Так, у старосты с. Буковище Феодосия Никаноровича Захарова три сына (Фёдор, Иван и Павел) и дочь Полина (по словам М.С. Григорова, «женщина смелая и решительная») были связными между партизанами и подпольщиками.
     Следует учитывать, что положение этих старост было очень непростым. При подозрении в нелояльности «новому порядку» и в связях с партизанами их могли арестовать, посадить в тюрьму, а, если подозрения подтверждались, то и расстрелять с конфискацией имущества и репрессивными мерами к семье. С другой стороны, старосты, будучи служителями оккупационных властей, не пользо¬вались чаще всего уважением своих односельчан, для многих они были просто предателями. Да и получить пулю от партизан (по неведению - ведь об истинном «лице» советски настроенных старост знали считанные единицы) было вполне возможно.
     В самом Севске ближайшими помощниками М.С. Григорова стали члены семьи Ломоносовых: мать Евдокия Георгиевна, рано овдовевшая, её 24-летняя дочь Валентина Фёдоровна, муж которой погиб в начале войны, а также 26-летний сын Владимир Фёдорович и его жена Антонина Егоровна. Активными участниками подполья были Вера Ивановна Шкурова, работавшая учительницей, ветеринарный фельдшер Иван Денисов (из военнопленных), священник Александр Дмитриевский, служивший в Варваринской кладбищенской церкви и бывший по словам М.С. Григорова, «истинным патриотом земли русской», семья Соловьёвых и ряд других.
     В октябре 1942 года севская подпольная группа насчитывала уже около 40 человек. В её составе были учителя, медицинские работники, люди других профессий, некоторые полицейские и сотрудники оккупационных учреждений, люди разных возрастов, уровня образования, но оставшиеся и в условиях оккупации патриотами советской Родины.
     15 октября в Марицком Хуторе было проведено собрание основной части подпольной группы, получившей название «За Советскую Родину». Более 30 человек в обстановке патриотического подъёма приняли клятву, текст которой зачитал П.Я. Волков. Конечно, проведение такого собрания, явно нарушавшего все правила конспиративной деятельности, было свидетельством неопытности руководителя группы, о чём ему позже строго «выговорил» майор В.А. Засухин. Но, к счастью, среди участников собрания «доносчиков» не оказалось.
     Хотя срок деятельности севских подпольщиков был не очень продолжительным (до конца февраля 1943 года), но и за это время они успели сделать многое. На счету группы были «десятки диверсионных актов, множество ценных сведений, дерзкие операции по срыву снабжения германских войск и по вызволению советских людей, попавших в плен, систематическая информация населения путём распространения листовок о действительном положении на фронтах и многое другое».
     Из операций, проведённых севскими подпольщиками, обратим внимание на две. В октябре 1942 года оккупационные власти решили провести конференцию учителей Севска и Севского уезда. Они понимали, что учителя и в городе, и в сёлах являются уважаемыми людьми, к голосу которых прислушиваются не только школьники, но и их родители. Конференция должна была показать, что власти Локотского автономного округа, к которому в это время относился и Севск, уделяют большое внимание школьному делу, а, главное, убедить севское учительство в необходимости активно поддерживать «новый порядок». На конференцию, собравшуюся в Доме культуры, прибыли бургомистр Блаженский, его заместитель Квитковский, начальник полиции Чиков и другие представители местной власти, а также немецкий полковник-комендант города. После длинного доклада Квитковского, выступлений других местных чиновников взял слово немецкий полковник, пытавшийся убедить присутствующих в миролюбивых устремлениях германского правительства, но закончивший речь прямой угрозой, что, кто не будет выполнять распоряжений действующей власти, «будет повешен или расстрелян».
     Затем был объявлен перерыв, во время которого присутствующие могли приобрести талоны и пообедать. Зал опустел, и в это время, действуя по сигналу М.С. Григорова, находившиеся на конференции В.Ф. Ломоносова, В.И. Шкурова, Г.М. Пономарёв, Ф.Н. Захаров быстро разнесли по рядам листовки, поступившие из партизанского отряда, а на стол президиума положили специально подготовленные письма, адресованные севским пособникам гитлеровцев. Вернувшись после перерыва, устроители конференции, естественно, увидели письма и быстро спрятали их, но открыто объявлять о листовках и сразу предпринимать какие-то меры не решились, ограничившись призывом «всячески помогать местной администрации в поимке советских агентов», которые «распространяют запрещённую литературу и мешают организации нового порядка».
     Вторая операция была по-своему уникальной. В конце 1942 года подпольщикам стало известно, что в севском военном госпитале, где лечились раненые немецкие и венгерские военнослужащие, а также раненые полицейские, появился новый врач из числа военнопленных, по национальности - еврей. Поскольку нацисты истребляли евреев, появление этого человека было непонятным. Выйти на контакт с новым врачом сумели члены семьи Ломоносовых. Как им удалось узнать, Михаил Юрьевич Шпирт (так звали врача) перед войной жил и работал в Москве, защитил диссертацию и стал кандидатом медицинских наук, с началом войны ушёл в армию, попал в плен, а в Севск доставлен под присмотром офицера-эсесовца для лечения гитлеровского полковника, тяжело раненого партизанами. Постепенно режим контроля за М.Ю. Шпиртом стал менее жестким, он смог покидать территорию госпиталя, что и позволило подпольщикам установить с ним связь.
     Понимая, что, когда немцы перестанут остро нуждаться в его знаниях и хирургическом мастерстве, жизнь его будет висеть на волоске, М.Ю. Шпирт попросил переправить его в лес, к партизанам. Ему пообещали это сделать, но первоначально попросили помочь партизанам в медикаментах и перевязочных средствах, что он несколько раз сумел сделать, но затем стал настаивать на отправке в лес. Первая попытка оказалась неудачной, и врача пришлось из Марицкого Хутора возвращать в Севск. На следующий день операцию повторили. М.Ю. Шпирт пошёл (якобы к больному) в сторону Пушкарной слободы, его догнали ехавшие на санях трое членов подпольной группы (два старосты и полицейский), положили врача в большую плетёную корзину, забросали сверху разным тряпьём и привезли в Марицкий Хутор. Здесь его уже ожидали партизаны, в ту же ночь доставившие М.Ю. Шпирта в лес, где он начал помогать раненым. За отличное мастерство хирурга партизаны звали его профессором. Позже его переправили в Москву, где он продолжал трудиться вплоть до выхода на пенсию.
     Севские оккупационные власти, конечно же, пытались, найти деятельных противников «нового порядка», однако подпольщикам длительное время удавалось избегать каких-либо провалов. Выйти на след подпольщиков помогли их собственные действия - точнее, попытка уничтожить командира 4-го полка РОНА майора А. Рейтенбаха, успевшего получить известность своим беспощадным отношением к партизанам и их помощникам. В.Ф. Ломоносова познакомилась и постаралась подружиться с хозяйкой дома, где квартировал А.Рейтенбах. Это позволило ей тайком принести в спальню майора мину с часовым устройством. Взрыв прогремел в 12 часов ночи, но задержавшийся А.Рейтенбах не пострадал. В ночь на 18 февраля 1943 года немецкие солдаты и полицейские, возглавляемые следователем Ревенко, ворвались в дом, где жили Ломоносовы. Оказалось, кроме того, что накануне была задержана связная от партизан, приносившая мины Валентине Ломоносовой. Вероятно, ей пообещали сохранить жизнь при условии выдачи тех, с кем она поддерживала связь в Севске. Все Ломоносовы (Валентина, Владимир, его жена Антонина, а также Евдокия Георгиевна) были арестованы и перевезены в полицию.
     Начался допрос, но Валентина категорически отметала все предъявляемые ей обвинения. Здесь же на глазах родных её начали избивать и били до тех пор, пока она не потеряла сознание. Затем
Евдокию Георгиевну и Антонину отвели к другим арестованным женщинам, Владимира - в мужскую камеру. После этого родные с Валентиной больше не встречались. Избиения, пытки и издевательства над Валентиной продолжались и в последующие дни, но арестованная стойко переносила все мучения, не выдав никого из своих товарищей. Через допросы с применением избиений и пыток прошли и остальные члены семьи Ломоносовых, особенно Владимир, но никто из них не дал каких-то признательных показаний. Фашистским пособникам удалось задержать ещё одну партизанскую связную - Александру Юрову, которую доставили в полицию вместе с грудным ребёнком. Затем Евдокию Георгиевну и Антонину Ломоносовых перевели в здание тюрьмы, находившееся на берегу реки Сев близ школы №1, а Валентина и Владимир Ломоносовы, Александра Юрова и ещё несколько арестованных оставлены в здании полиции. 28 февраля Ломоносовым сообщили, что следствие закончено и что все они приговорены к смертной казни. Валентину и Владимира должны были повесить, Евдокию Георгиевну и Антонину - расстрелять.
     Вечером того же дня узники услышали гул артиллерийской канонады, а 1 марта в Севск ворвались советские войска, которые вместе с партизанами стали очищать город от фашистов и их пособников. Были освобождены арестованные, находившиеся в севской тюрьме, подготовленной оккупантами к взрыву. Однако ещё одно чёрное дело недобитые фашисты успели совершить — они ворвались в камеру, где находились Валентина Ломоносова, Александра Юрова с младенцем и несколько других приговорённых к смерти женщин, начали в упор их расстреливать из автоматов, потом плеснули бензином и подожгли. Совершить такое же злодеяние в мужской камере им было уже некогда, и подбежавшие к горящему дому полиции советские солдаты успели вытащить и спасти Владимира Ломоносова, всего избитого и едва держащегося на ногах.
     К сожалению, лишь Валентина Фёдоровна Ломоносова была посмертно награждена орденом Красной Звезды, а мужественная борьба других севских подпольщиков осталась почти не замеченной. Вспоминая о них, М.С. Григоров писал: «Ежедневно и ежечасно рискуя жизнью, забывая о еде и отдыхе, севские подпольщики стремились образцово выполнять каждое задание командования... Скромные, малозаметные люди, они не любят распространяться о своих делах в годы Великой Отечественной войны, считая их нормой поведения советского человека, его патриотическим долгом. Между тем, эти героические дела заслуживают того, чтобы они были восстановлены во всей полноте».
     Сейчас, когда ни руководителя севскогб подполья, ни его товарищей по борьбе нет в живых, высказанное М.С. Григоровым пожелание выполнить уже невозможно, но продолжать поиск надо, поскольку не исключена вероятность найти какие-то новые сведения о севских подпольщиках в архивах органов ФСБ в Брянске и Орле.
     Это нужно и для устранения некоторых противоречий, которые встречаются даже в немногочисленных опубликованных материалах. Так, в девятом томе «Книги памяти», изданной в Брянске, в числе погибших уроженцев Севска упомянута Валентина Фёдоровна Ломоносова, но она почему-то названа пропавшей без вести 1 марта 1943 года. Пропавшей без вести в марте того же года указана и партизанка Антонина Фёдоровна Юркова (в действительности А.Ф. Юрова, как было указано, погибла 1 марта; она и её отец, Фёдор Васильевич Юров, оба из Марицкого Хутора, были связными между подпольщиками и партизанами). В числе погибших тогда же упомянута подпольщица Антонина Денисовна Пазина из с. Марицкий Хутор (о ней писала В.А. Теличко). Среди пропавших без вести названа и подпольщица Антонина Антоновна Комарова, но почему-то 1.VI. 1943 года (скорее всего, в документе эта дата была написана нечётко, а должно быть - 1.Ш.; ведь в июне 1943 года в Севске подпольной организации уже не существовало). Вероятнее всего, все эти женщины-патриотки погибли 1 марта 1943 года в подожженном здании севской полиции, как об этом писал М.С. Григоров.
     Кроме того, в «Книге памяти» названы севская подпольщица Антонина Григорьевна Кочукова, как погибшая в бою 1 марта 1943 года, и подпольщик Павел Никитович Захаров, 1924 года рождения, также погибший в бою и похороненный в Марицком Хуторе. Следует упомянуть также, что, помимо погибшей А.Д. Пазиной, в число подпольщиков входили её отец, Денис Егорович Пазин, и сёстры  Наталья и Нина (все из Марицкого Хутора).
     Словом, в истории севской подпольной организации (а она, по сведениям М.С. Григорова, насчитывала около 100 человек, включая и тех, кто не входя в неё формально, оказывал ей содействие) ещё многое остаётся не до конца ясным. Несомненно одно - ни должной оценки, ни должной памяти она, к сожалению, не получила.

Крашенинников Владимир Викторович,
к.и.н., доцент кафедры новой и новейшей отечественной истории и права
Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского


Вы здесь » ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ" » СЕВСКИЙ РАЙОН » Пазина Нина Денисовна, с. Марицкий Хутор