ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ" » СТРОКИ ОПАЛЕННЫЕ ВОЙНОЙ » Воспоминания о войне. Погарский район.


Воспоминания о войне. Погарский район.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

И. ЛЕШКОВ, с.СТЕЧНЯ

     Война началась для нас не совсем нежданно. Я жил тогда в Стечне, мне было 9 лет. Уже с весны 1941 года атмосфера была как-то напряжена, ходили слухи о диверсантах, а когда уже подросла зимняя рожь, в ней прятались какие-то люди в полосатой одежде. Говорили, что это – немецкие диверсанты или больные, разбежавшиеся из психиатрической больницы. Их часто вылавливали мужики и отвозили в Погар.
     22 июня 1941 года, примерно в 10-12 часов, по радио объявили, что гитлеровская Германия напала на Советский Союз. Уже к вечеру начали приезжать  домой студенты из других районов.    Троих моих братьев, которые учились в Трубчевске, на следующий день отправили в Погар в райвоенкомат, а потом – на фронт. С тех пор я  больше их не видел.
     Отцу в то время было  за 50 лет, и его в армию не взяли. Всех жителей Стечны, других сел и деревень отправили рыть противотанковый ров, который простирался от хутора Борок до деревни Лосевка. (Он частично сохранился до сих пор). Наступление немецких войск шло почему-то со стороны Почепа, и танки по этому направлению не шли, были только одни автомашины с  фашистами. На Стечну враг наступал со стороны Чеховки, немцы двигались с автоматами на перевес, с закатанными рукавами и стреляли по развешенным на плетнях горшкам.
     В наше село они вошли  вечером. Сразу начали ловить кур и гусей, тащили из сараев свиней, и к ночи по всему селу летал пух от птицы, был слышен поросячий визг. Фашисты готовили обед, по всей деревне пылали костры, они праздновали победу. Из леса иногда выходили наши солдаты, некоторые были раненые, в деревенских домах они находили приют.
     Через некоторое время со стороны Трубчевска прорвались наши регулярные войска и гнали фашистов до Погара. Вся территория до реки Судость была освобождена. В Липенке еще сохранились окопы того времени, здесь проходила линия нашей обороны. Но вскоре советские войска отступили, и вновь мы оказались под властью оккупантов. Полицейский участок в то время находился в Чеховке. Но немцам пришлось перебраться в Стечну: их часто  беспокоили партизаны.
     Фашистов в деревне было немного. Начальником и заместителем полиции были жители Чеховки. Работала передвижная хлебопекарня из шести автомашин, где пекли хлеб и складировали его в палатках возле церкви. Мы, детвора, частенько его воровали. Хлеб был какой-то особый, до месяца не черствел, сохранял свои вкусовые качества. Эти пекарни отапливали дровами. Готовый хлеб увозили на крытых машинах.
     Движение немцев проходило по дороге Погар – Трубчевск. По этому маршруту всегда летал немецкий самолет, его  называли «рама». Долго летать ему не пришлось, появился наш истребитель, и в считанные секунды он был сбит между деревней Бугаевка и хутором Федоровским. Мы, детвора, бегали посмотреть на его обломки, даже какие-то железки домой притащили.
     Война для нас закончилась 21 сентября 1943 года, когда советские войска освободили Брянскую область. Немцы еще два года упорно сопротивлялись, шли ожесточенные бои под Гомелем, несколько лет еще приходили похоронки на погибших, возвращались домой покалеченные солдаты. Мой брат Алексей, раненный в ногу, тоже вернулся домой, двое других –  погибли.
     В то время возле деревни Борок, что рядом с Вадьковкой,  каким-то образом оказался наш самолет размером с американского «Дугласа». Из Стечны мы ходили на него посмотреть. Он не был поврежден, его охраняли военные с винтовками, летчики, говорили, лежат на Вадьковке в больнице. А через некоторое время самолет улетел. По-видимому, это была вынужденная посадка. Мне не очень понятно, как он мог подняться с такого грунта, вероятно, это произошло, когда замерзла земля.
     ...С тех прошло 70 лет, но детская память хорошо сохранила события военных лет. Я очень  сочувствую жителям Восточной Украины,  которым приходится прятаться  от снарядов по подвалам от своих же соотечественников, превратившихся в фашистов.
19.08.2015г., газета "Вперед" Погарского района.
Источник: http://www.vpered-pgr.ru/content/view/4069/

2

http://www.vpered-pgr.ru/content/view/4136/12/
http://www.vpered-pgr.ru/content/view/4143/

3

О.Б. и Е.Б. ГИРЛИНЫ, Г.Ф. БАКУШИН, д. КАРБОВКА

     В сентябре 1942 года горькая участь постигла  жителей  Карбовки. Все  мужское  население от 16 до 60 лет фашисты расстреляли, а саму деревню сожгли.  Своими воспоминаниями с внуками часто делится житель Карбовки, свидетель тех страшных событий, Григорий Федосович БАКУШИН.
     Многострадальная судьба деревни Карбовка хорошо известна каждому жителю нашего района. День 9 сентября 1942 года навсегда вписан черными буквами в ее историю. В результате  карательной операции гитлеровцев более ста жителей Карбовки были расстреляны, а сама деревня – сожжена дотла. Но убить в ней саму жизнь фашистам не удалось. Подобно птице Феникс, деревня возродилась из пепла, отстроились новые улицы, люди продолжили трудиться на благо своей земли.
     Сегодня при въезде в Карбовку установлена табличка «Населенный пункт партизанской славы». Почетный знак деревне был присвоен два года назад. Жаль, что мало осталось тех, кто мог бы гордиться этим званием. Своих  односельчан, сложивших головы за свободу, карбовцы почитали всегда, оплакивают их до сих пор.

  http://s7.uploads.ru/t/voki1.jpg

   Родственники людей, кто сгинул от рук предателей и фашистов в мочильных ямах за деревней, у питомника – в Погаре, есть практически в каждом доме. Населяют сейчас Карбовку сорок шесть жителей, большинство из них – люди преклонного возраста.  Одни из старожилов деревни – сестры Гирлины. Дома Ольги Борисовны и Елены Борисовны  стоят  рядом, старшей сестре 85 лет, младшей – 81 год. Во время оккупации Ольге было десять лет, а Елене – шесть. О событиях сентября 1942 года они рассказывают все в подробностях, приговаривая через слово: «Не дай Бог нашим детям это пережить».
   До войны они жили с мамой, папой и бабушкой. На фронт отца не успели призвать, и, когда немцы вошли в село, Борис Петрович ушел в партизаны. Семью от расправы спасло то, что в лес он подался с односельчанкой, про которую пустили слух, будто бы она теперь его жена. Погиб он в боях за поселок Бороденка (Трубчевский район), там и похоронен. В братских могилах – его брат и отец.
    – За связь с партизанами Карбовке был подписан смертный приговор, – рассказывает Елена Борисовна. – Брата отца, нашего дядьку Игната, расстреляли в Погаре, а дед Петрак покоится в саженке (так называют в деревне место мочильных ям для пеньки, где были массовые расстрелы). 
   В то время, когда всех мужчин от 16 до 60 лет собирали полицаи, бабушка с мамой погрузили на конную телегу детей, кое-что из пожитков и выехали в сторону Плоского. Уцелевшим жителям нужно было иметь документы – разрешение на расселение в другой деревне, называли их бланками. Семье партизана староста их не спешил выдавать. Долго они сидели на лугу у поселка, пока люди не забрали женщин и детей к себе. Дома, в подвале, оставалась картошка, когда мать вернулась в Карбовку, на пепелище орудовали мародеры – полицаи со всей округи – Семцев, Валуйца, Семячек...
   А потом всем карбовцам приказали собраться в Чеховке. Жили по несколько семей в одной хате, спали в покат на полу. А рядом в соседней комнате квартировали фашисты.
   – Смотрели мы голодными глазами, как они обедали, бывало, угощали нас сахаром, – смахивая слезу, рассказывает Елена Борисовна. – Горя хлебнули, не дай Бог никому! Грех сейчас нашим детям на жизнь жаловаться…
   Рассказали мне женщины и о боях, когда наши солдаты наступали. Земля дрожала под гусеницами танков, сотрясалась от разрывов снарядов, плакала кровью оставшихся на поле боя солдат. Сегодня в тишине безлюдной улицы это трудно представить.

http://s8.uploads.ru/t/0vNeJ.jpg

    Истории военных лет своим внукам – Степану и Грише рассказывает ветеран труда Григорий Федосович Бакушин. Шестнадцатилетние подростки – единственные представители молодежи в деревне, их воспитанием занимается дедушка. Григорий Федосович родился в начале войны, детские воспоминания обрывочные, об оккупации он знает из рассказов матери, родственников, односельчан. Отец был коммунистом, ушел на фронт, а когда фашисты сожгли Карбовку, матери с тремя детьми тот самый бланк на расселение, о котором упоминали сестры Гирлины, не дали. В Голяшовке, куда они направились, родственники отца побоялись их принять, заселилась семья в заброшенный дом. Выжили чудом, картошку, оставшуюся на огороде, мать ходила копать в Карбовку. Спас их родственник отца, служивший в полиции, помог сделать документы, и только весной 1943 года семья перебралась в Чеховку. 
   На монументе в центре Карбовки Григорий Федосович показывает фамилию отца, она выбита первой среди 197 карбовцев (расстрелянных мирных жителей, партизан и солдат, погибших на фронтах Великой Отечественной войны). Здесь же фамилии братьев матери. Показывая на покосившуюся, а местами сломанную кладбищенскую ограду, которую он сам когда-то делал, а позже, убирая деревья, нечаянно повредил, ветеран сетует, что теперь починить некому. За оградой, возле памятника, – захоронения солдат, найденных в деревне и ее окрестностях уже в наше время. О первом неизвестном солдате у Григория Федосовича своя история. Взять Карбовку с первого раза фашистам не удалось, у деревни шли ожесточенные бои. Когда все стихло, на одном из дворов появился красноармеец. Его видела местная жительница, вернувшаяся проверить, уцелела ли скотина. По улице шли немецкие колонны, впереди – грузовик с солдатами, следом – мотоциклист с двумя офицерами. В это время наш солдат выскочил на дорогу и бросил в мотоцикл гранату. Фашисты, уехавшие вперед, вернулись. Обыскав близстоящий дом, никого не нашли, выпустили по нему зажигательный снаряд, дом и постройки мгновенно вспыхнули. После войны, когда на этом месте стали строить новый дом, человеческие останки были обнаружены на месте бывшего сарая. Тогда-то и вспомнили эту историю местные жители, но огласке придавать не стали. Солдата перезахоронили в саду под яблоней, а во второй раз  –  спустя 70 лет... 
   …Многострадальная  Карбовка сегодня умирает без войны. В этом никто не виноват, разве только что технический прогресс, переманивший сельчан в города. В деревне есть газ и водопровод, два раза в неделю приезжает автолавка. Старики благодарны продавцам, которые отзываются на все их просьбы. Так и доживают свой век, считая главной ценностью жизни – мирное небо над головой.

29.06.2017 г., Елена Блохина, газета "Вперед" Погарского района
Источник: http://vpered-pgr.ru/old/content/view/5367/12/index.htm

4

А.А. КОСТИКОВА, д. КАРБОВКА

     – Как пришли немцы в деревню, я не помню. Помню только, что стали летать самолеты, как начался первый бой за Карбовку. На нашей улице было более двух десятков домов, большая часть которых во время боя сгорела. Наш дом тоже был уничтожен. Мы перешли жить к бабушке. На улице убило осколком бомбы бабушку моей подруги и соседки. Когда началась бомбежка, она выбежала из окопа, чтобы загнать в сарай корову, здесь и настигла еѐ смерть. Пришлось тело женщины перенести в дом родственников.
     Недолго пришлось ждать второго боя. Он разразился на следующий день. В нѐм повторилось всѐ то, что и в первом. Мы собрались в доме, где находился покойник, могила была готова. И хотя бы еще час, все бы совершилось, как полагается. Но началась стрельба, все разбежались по окопам. Дом вспыхнул, и в нѐм сгорело тело женщины.
     Немецкие войска наступали, а русские – отступали в сторону Трубчевского района. Спустя время, наши солдаты пришли в Карбовку. Один из них рассказал, что, когда они отступали, было много раненых, которым требовалась помощь, некоторым – перевязка. Вокруг всѐ горело, разрывались бомбы. Солдаты забежали в самую крайнюю избу, (она уже пылала), чтобы взять какие-нибудь «тряпки» для перевязки. Там увидели мѐртвую женщину, укрытую покрывалом. Позже собрали из пепелища ее останки и захоронили. Я была ещѐ подростком, но помню раненых. Хорошо мне запомнился солдат, которого мы подобрали после первого боя. Взрослые отнесли его в дом моей бабушки, который находился рядом с нашим. Я приносила ему молоко, еду. Этот солдат погиб на следующий день (во время второго боя дом сгорел).
     Помню убитого солдата. Он лежал возле бабушкиного дома, в еѐ саду. Отец выкопал для него могилу, на которую он положил два красных яблочка, взятых в нашем саду. Наверное, эту могилу никто не знает, солдат до сих пор там лежит. Ещѐ могила была по другую сторону дороги, напротив нашего дома. Когда мы убегали от бомбежки, мне, моей матери и брату на пути встретился обгоревший солдат (весь черный, нельзя было разобрать, чей он – немецкий или русский).
     Знаю, как проходила расправа над карбовцами. Это страшное событие произошло из-за того, что многие карбовские мужчины были партизанами.
     Они часто приходили в деревню. В отряде были мой дядя, два двоюродных брата, его сыновья.
     В первый день враги собрали всех жителей в центре, возле здания (мы его называли НАРДОМ) и хотели всех в нем сжечь. Немецкий солдат, который должен был поджечь здание с людьми, был пьян, а второй – не стал этого делать. Они о чем-то поговорили и всех отпустили. На следующий день приехали снова эти немецкие солдаты. Только они собрали всех мужчин, пар-ней пятнадцати-шестнадцати лет. Туда попало по два человека из одной семьи, из некоторых – по три. Их увели за деревню. Возле «сажалки» людей не расстреляли, а, можно сказать, покололи. Убитых фашисты бросили в яму, немного присыпав землей. Вдовы и матери хотели забрать своих родных по домам, но им не дали этого сделать. Враги стреляли по ним из пулемѐта. Кто стрелял (немецкие солдаты или полицаи), мы не знаем. Только одной Агафье (Карсоновой) удалось выкрасть сына и похоронить его на своем огороде.
     На следующий день тоже стали собирать мужчин, среди которых оказался и мой отец. Он был возле дома (к тому времени уже сгоревшего, а мы жили на погребне), около него находились Дранда (Гирлин Александр) и Калмыков. На другой стороне стоял немец и крикнул: «Альт!». Затем кивнул рукой, мол, идите сюда. Когда они втроем подошли к нему, немец дал отцу какую-то бумагу, он посмотрел на неѐ и присел. Потом фриц повел мужчин. Вот так я в последний раз видела своего отца.
     Помню еще одно событие. Начался очередной бой. Была ещѐ до самого сада улица, где жили Катуковы (так звали их в деревне, фамилию не помню). Бомбой убило отца и мать, а пятеро детей остались живы. На нашей улице лежал убитый солдат. Моя соседка ходила к нему, плакала и кричала впричит: «Это мой Фѐдор!» Вот не знаю, куда он затем делся.
     После освобождения вернулись мы домой, не домой, а на пепелище. У нас остался полусгоревший сарай, который женщины приспособили под дом. В нем жило три семьи – я с матерью и братом, тетка (Елена Гирлина) с тремя детьми и матерью, тѐтка Калмычиха с двумя детьми. Вот сколько душ ютилось в этом семиаршинном домике.
     Когда закончилась война, вдовы на себе принесли из леса брѐвна, обложили ими сарай и сделали крест.
    Этот и предыдущий материал о трагедии в д. Карбовка подготовлен учащимися Вадьковской средней школы Евгением Цыганковым и Кириллом Зубаревым под руководством учителей Василия Сергеевича Метлицкого и Ии Юрьевны Цыганковой. Сообщения были сделаны на Луферовских чтениях в краеведческом музее «Радогощ».

14 сентября 2013 г. Газета "Вперед" Погарского района


Вы здесь » ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ" » СТРОКИ ОПАЛЕННЫЕ ВОЙНОЙ » Воспоминания о войне. Погарский район.