ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ" » ОНИ ЗАЩИЩАЛИ И ОСВОБОЖДАЛИ БРЯНЩИНУ » Данилов Сергей Евлампиевич, генерал-майор - командир 280 сд (1 ф.)


Данилов Сергей Евлампиевич, генерал-майор - командир 280 сд (1 ф.)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Данилов Сергей Евлампиевич
(5 октября 1895 — 1 марта 1944
генерал-майор, командир 280-й стрелковой дивизии 1-го формирования)

http://s2.uploads.ru/t/v3LqD.jpg

     Родился 5 октября 1895 года в деревне Нечаевка Ильинского района в крестьянской семье. Русский.

     В 1907 году вместе с отцом пришёл в Москву на заработки. В 1915 году окончил Московское реальное училище, а в 1916 году - Алексеевское военное училище. Участвовал в сражениях 1-й мировой войны командиром роты, поручиком.

     В июле 1918 года добровольно вступил в Красную армию. Участник Гражданской войны: в 1919 году - на Северном фронте командиром роты против войск Юденича; в 1920 году на Западном фронте командиром батальона и помощником командира полка против белополяков. Был ранен. Награжден орденом Красного Знамени. Был дважды тяжело ранен, а к концу гражданской войны заболел тифом. После выздоровления командовал ротой 18-й стрелковой дивизии в Ярославле, затем батальоном 53-го стрелкового полка той же дивизии в Рыбинске.

     До 1930 года командовал стрелковым батальоном. Потом работал в отделе боевой подготовки Белорусского военного округа. В 1933 году окончил Военную академию имени М.В.Фрунзе, служил в штабе Московского военного округа. С 1934 года - начальник учебной части военного факультета Инженерно-технической академии связи им. В. Н. Подбельского.Потом - начальник кафедры Военной академии им. М В. Фрунзе. Одновременно преподавал общую тактику в Военной академии Генерального штаба. 4 июня 1940 года Данилову было присвоено звание генерал-майор

     С 1939 г. начальник спецгруппы при Военном совете Московского военного округа. Участвовла в формировании 137-й стрелковой дивизии, стал ее первым командиром. В 1938-1939 годах был помощником командира дивизии, а затем - командиром 280-й стрелковой дивизии 50-й армии.

     1) В сентябре 1941 года, командуя 280-й стрелковой дивизией 3-й армии, при выходе из окружения был ранен, остался в тылу немцев и 24.09.1941г. (может октября ???) был им выдан. Содержался в заключении в Бобруйске, в лагере в Молодечно. За отказ сотрудничать с гитлеровцами переведен в тюрьму Нюрнберга. Затем содержался в Флоссенбюргском лагере.

     2) В марте 1942 года в ходе Ржевско-Вяземской операции дивизия Данилова была окружена противником восточнее Ржева. При выходе из окружения в одном из боев Данилов был ранен и вместе с группой командиров своего штаба захвачен в плен. Лежал в немецком госпитале, затем был вывезен в Германию в лагерь Флессенбург.
     
    3) Согласно карте военнопленного, попал в плен 24 ноября 1941г. в районе Орла: http://obd-memorial.ru/Image2/filterima … 121653.jpg

     В конце февраля 1944 года он был заподозрен в связях с подпольем и по приказу Гиммлера был казнен с особой жестокостью. Его до смерти забили палками, и он скончался, не приходя в сознание 1 марта 1944 года. Похоронен в концлагере Флоссенбюрг.

Герой России из Замоскворечья

     В грозном 1941-м имя генерал-майора Данилова было известно всей стране. В дни, когда под напором врага наши войска отступали, желанные сводки об успехах даже отдельных подразделений, частей и соединений Красной Армии не позволяли горечи и разочарованию, охватившим фронт и тыл, перерасти во всеобщее уныние и панику. В числе умело воюющих часто упоминались даниловцы, которые в столь сложной обстановке не только удачно оборонялись, но и наступали.

     19 сентября 1941 года "Правда" в статье "Двадцать суток в боях" писала о том, что путь 280-й стрелковой дивизии под командованием генерала Данилова "усеян свежими могилами фашистов". Фронтовые спецкоры газеты Л. Митлицкий и М. Сиволобов видели на этом пути десятки немецких сгоревших пятитонных грузовиков, брошенные противотанковые пушки, цистерны с неиспользованным горючим, походную солдатскую утварь, простреленные каски, бидоны с недопитым вином. Радовали, окрыляли сердца миллионов людей такие строки: "Двадцать суток ведет непрерывные и жестокие бои дивизия тов. Данилова. Двадцать суток она пробивается все вперед и вперед, отвоевывая в ожесточенных боях населенные пункты, укрепленные рубежи. И за все это время дивизия ни разу не повернула вспять, врагу ни разу не удалось поколебать ее наступательный порыв… "

     Неделю спустя другая газета, "Красная Звезда", тоже рассказала о славных делах бойцов-даниловцев под командованием подполковника Груздова. Они наголову разгромили отборную германскую часть с устрашающим названием "Волчий полк", победным маршем прошагавшую по Европе. Эти элитные вояки фюрера отличались особой жестокостью.  "Из багажника серой вместительной машины штаба "Волчьего полка" помимо важных документов и карт были извлечены на свет божий награбленные белорусские вышивки, домотканные рубахи, украинские полотенца, женские чепцы, детские трусики - сообщала "Красная Звезда" о грабителях-убийцах - Пухлый альбом с фотографиями валялся в грязи. Владелец альбома - командир "Волчьего полка" - запечатлел свою жизнь садиста в 290 фотографиях… Открывался альбом жирной надписью: "Так мы живем". На фотографиях - виселицы, трупы замученных голландцев, сербов, греков. И под каждым фото - короткая запись: где, когда это сделано".

     Столкновение не на жизнь, а на смерть со столь жестоким врагом генерал Данилов в письмах к жене называл "горячими днями" и "делом". О том, насколько это "горячо" и насколько "дело" - важное и серьезное, его верная подруга могла судить лишь по коротким, но емким фразам. Так кто же он, этот несгибаемый человек, для которого фронтовые невзгоды и лишения оказались лишь тренировкой воли и мужества перед дальнейшим, куда как более тяжелым испытанием нацистскими тюремными застенками и бараками концлагерей?

     Сергей Евлампиевич Данилов родился в 1895 году в деревне Нечаевка Ильинского района Ивановской области. Семья жила бедно. Так как хлеба своего хватало на осень да половину зимы, отец дома бывал редко и в числе многих "отходников" из сел и деревень зарабатывал на стороне, в городах. Однажды, уезжая на отхожий промысел в Москву, он прихватил с собой двенадцатилетнего Сережу. Так и началась у того с той поры трудовая жизнь. Хотя работать приходилось по 12 и более часов в сутки, мальчишка много читал. Особенно увлекался книгами о Суворове, Кутузове и других полководцах. Возможно, сыновья страсть не позволила отцу полностью оторвать смышленого подростка от учебы, и Сережа сумел закончить реальное училище.

     В 1914 году началась Первая Мировая, которую в то время называли Второй Отечественной. Сережа стремится защищать Родину, его зачисляют в юнкерское училище, но здесь он пробыл недолго: в том же 1914-м девятнадцатилетний юноша в числе добровольцев отправился на фронт. За отчаянную смелость он был удостоен младшего офицерского звания - прапорщик.

     В гражданскую войну Сергей воевал на стороне красных, командуя ротой. За личную храбрость и боевые успехи подразделения он был удостоен высшей воинской награды республики - ордена Красного Знамени. Был дважды тяжело ранен, а к концу гражданской заболел тифом. После выздоровления командовал ротой 18-й стрелковой дивизии в Ярославле, затем батальоном 53-го стрелкового полка той же дивизии (но уже в Рыбинске). Окончил Военную академию РККА им.М. В. Фрунзе и служил в штабе Московского военного округа. С 1934 года - начальник учебной части военного факультета Инженерно-технической академии связи им. Подбельского. Потом - начальник кафедры Военной академии им. Фрунзе. Одновременно преподавал общую тактику в Военной академии Генерального штаба, где близко познакомился с известным военным инженером Дмитрием Михайловичем Карбышевым

     В январе 1939 г.С. Е. Данилова назначили начальником спецгруппы при Военном совете Московского военного округа, поручив формирование на базе 97-го стрелкового полка 137-й стрелковой дивизии.

     Великую Отечественную Данилов встретил командиром новой формирующийся в Гороховецких лагерях 280-й стрелковой дивизии, которая приняла участие в тяжелейших боях на Западном фронте. Судьба 280-й дивизии насколько героическая, настолько и трагическая. В сентябре 1941-го вырвавшуюся далеко вперед дивизию, значительно ослабленную в непрерывных трехнедельных боях, немцы обошли с флангов и "взяли в мешок".

     Рассказывает бывший помкомвзвода разведроты 280-й дивизии Евгений Иванович Пихтовников о бое за придеснянскую деревню Святая: "Разведка донесла, что именно в этой деревне, занятой врагом, находится мост, по которому пробивавшаяся из окружения дивизия сможет переправиться через реку.

     Перед рассветом, еще затемно, наша пехота подобралась к деревенской околице на расстояние километра, а прикрывавшая ее артиллерия заняла удобные позиции несколько позади. Артогонь оказался внезапным и метким. Выбегавшие со сна из загоревшихся домов фашисты не сумели наладить оборону и отбить атаку наших стрелков. Кто уцелел, в панике бежал. Сопротивление оказывали лишь прятавшиеся на деревьях и в скирдах соломы снайперы. От их метких пуль погибло немало бойцов и командиров. Но вскоре покончили и с ними. От штаба какой-то немецкой дивизии, располагавшейся, как оказалось впоследствии, в деревне, остались несколько пленных да множество трупов, лошади, повозки, штабное имущество, документы. Главное, что уцелел мост, по которому, следуя приказу генерала Данилова, тут же началась переправа.

     Мост был слабый, построенный, видимо, на скорую руку самими немцами, с узким проездом в одну повозку. А тут еще с противоположного обрывистого берега начался фланговый обстрел переправы, с каждым часом все усиливавшийся. Когда заухали вражеские минометы, на мосту образовалась пробка, поднялись шум и неразбериха.

     Даниловцы, залегшие в низине, в лугах, вели ответную стрельбу из винтовок, автоматов, ручных и станковых пулеметов. Они-то и заметили, как в решающий момент к мосту по скошенному лугу, где по-пластунски, где короткими перебежками пробирается наш командир дивизии! Он говорит - ничего-ничего, поддайте им жару как следует, а то видите, какой они нам создали беспорядок на переправе. По команде комдива мы усилили огонь. Генерал лежит со мной, наблюдая в бинокль, а потом говорит мне: "ну как, жарко, товарищ помкомвзвода? " Я говорю: "жарковато, товарищ генерал". Он говорит: "ничего, все будет хорошо, вот только реку Десну форсируем и там соединимся с соседней дивизией". После этой короткой передышки и разговора со мной он короткими перебежками начал пробираться к мосту, до которого было уже не так далеко. Мы думали, что командир дивизии где-то в тылу, а он рядом с нами, на поле боя. После этого разговора с комдивом ровно сил у меня прибавилось и настроение поднялось. Вот это настоящий командир, который не страшится ни пуль, ни снарядов, обсуждали мы между собой.

     Не получив ни отдыха, ни пополнения, ни боеприпасов, ни поддержки соседей, соединение к концу сентября выходило из окружения с непрерывными боями, но организованно. Оружием и боеприпасами зачастую пополнялись за счет разгромленных вражеских подразделений. Вдохновляло бойцов дивизии умелое руководство со стороны их несгибаемого командира. Он продолжал показывать личный пример подчиненным даже тогда, когда был тяжело ранен в обе ноги и остался один из командования дивизии (до сего дня не известно, что заставило покинуть боевые порядки комиссара соединения Мельникова, начальника штаба Мерзлякова, начальника политотдела Когана).

     Тяжелораненый генерал Данилов в последний раз собрал совещание. Он сказал: "Дорогие мои боевые друзья, мы с вами крепко дрались с фашистами не на жизнь, а на смерть, отдавали все свои силы и умение, выполняя воинский долг перед матерью-Родиной. Но вот сейчас, в данную минуту, наше положение окончательно безвыходное, мы можем бесцельно погибнуть, не дав никакой пользы Родине. Передайте всем бойцам и командирам, пусть они разбиваются на мелкие группы по 5-7 человек и с оружием в руках пробиваются к своим".

     Самого же генерала Данилова вынесли на руках в безопасное место и поместили к надежным людям при больнице близлежащего поселка. И все же нашлись негодяи, которые выдали комдива оккупантам. Случилось это именно тогда, когда он сумел установить связь с партизанами.

     Но и тюремные застенки не сломили боевого духа генерала. Он продолжал сопротивление, возглавляя подполье и вселяя уверенность в победу в сердца других узников. В первом же лагере военнопленных Сергей Евлампиевич, еще не оправившись от ран, организовал побег большой группы бойцов и командиров. Не отчаялся и после неудачи.

     Гитлеровские палачи пытались подавить его волю. Цитадель в Бобруйске, лагерь в Молодечно, Нюрнбергская тюрьма, Флёссенбургский секретный лагерь для особо опасных нацизму антифашистов не сломили дух генерала. С незаживающими ранами, страдающий тяжелой формой язвенной болезни, он до конца вдохновлял и сплачивал вокруг себя людей, так велика была воля патриота к жизни, к борьбе за свободу Родины. Об этом свидетельствуют многочисленные воспоминания узников концлагерей: майора Роберта Рудольфовича Эрусте, полковника Николая Ивановича Митрофанова, подполковника Дмитрия Тимофеевича Котка.

     Во Флёссенбурге генерал-майор Данилов встретился с генерал-лейтенантом Карбышевым. Давние сослуживцы сумели обменяться короткими фразами, поддержать друг друга, что было так важно для обоих в столь тяжелые времена. Они оба приняли мученическую смерть.

     В конце февраля 1944 года поступил приказ Гиммлера уничтожить генерала Данилова с особой жестокостью, чтобы не только обезглавить подполье, но и укротить дух сопротивления узников. Его до смерти забили палками, и он скончался, не приходя в сознание 1 марта 1944 года. На утренней поверке старший 5-го блока - из немцев-уголовников - на русском языке выкрикнул: "Смирно! Шапки долой! Сегодня ночью умер ваш русский генерал Данилов! " До двух тысяч человек стояли в траурном молчании в течение 5 минут, отдавая долг погибшему. Велик был его авторитет, если даже старый бандит-немец не спал всю ночь, чтобы выучить на русском языке поминальное объявление, за которое он сам мог быть повешен.

     В Замоскворечье, в доме № 51 по Садовнической улице не осталось, наверное, никого, кто помнит генерала Данилова, но очень много ветеранов и людей среднего поколения знали его жену и боевую подругу Глафиру Константиновну Данилову. Она родилась в 1902 году в Ярославле в семье рабочего. Ей тоже с юных лет пришлось зарабатывать на хлеб. В Замоскворечье семья генерала поселилась в сентябре 1939 г. когда комбрига Данилова назначили в штаб МВО.

     Справка от 17.08.1942 г., выданная Кировским райвоенкоматом, удостоверяет в том, что Данилова Г.К. является представителем Совета жен командного состава при районном военном комиссариате и организатором культурно-массовых мероприятий среди семей военнослужащих района. Иной документ, от 11 июня 1943 г., свидетельствует о том, что она "действительно является начальником группы самозащиты по домам №№ 51 и 62 по ул. Осипенко". А "дневники дежурства" по госпиталю (стандартные, с гербовой печатью и подписями) подтверждают, что жена генерала в эти годы через двое суток на третьи "хорошо и отлично" (оценки ставились за каждое дежурство) справлялась с обязанностями санитарки и медсестры в перевязочной операционной. В эти же годы ей прекратили выдачу аттестата на попавшего в плен мужа, и она зарабатывала на жизнь вышивками и шитьем. В сложных материальных и моральных условиях она оставалась патриотом Отчизны. Неоднократно сдавала кровь раненым и отчисляла в Фонд обороны немалые для своего положения средства. Являясь членом ОСОАВИАХИМа, своей активностью, доходчивой патриотической пропагандой она вовлекла большое число жен командиров и просто замоскворецких домохозяек в эти организации.

     Большую работу проводила вдова генерала в послевоенные годы, установив тесный контакт и переписку с бывшими узниками концлагерей, с десятками школ, поисковых отрядов, с сотнями корреспондентов. И все это не для себя - для людей, и люди откликались на ее подвижничество. Сердечные послания ей - из Актюбинска, Нижнего Новгорода, Ярославля, Тарусы, Тверской области и других мест, да и гости в ее дом со всех концов страны. 28 августа 1987 г. она скончалась.

     Память о генерале Данилове и о его супруге сохранится навечно в наших сердцах.

     Героизм, проявленный в боях с в 1941-го года, мужество в нацистских застенках, мученическая смерть, все это привело исследователя жизни генерала Данилова Л.П. Далецкого к выводу, что он достоин высшей награды Родины - звания Героя Российской Федерации. Газета "Вестник Замоскворечья" берет на себя инициативу по обращения с соответствующей просьбой к Президенту России.

Полковник в отставке Леонид Далецкий
Газета "Вестник Замоскворечья" №8, 1 апреля 2002 г.
Ссылка: http://www.zamos.ru/info/vz/year/2002/8/826/

Отредактировано Волк (2012-12-11 14:20:32)

2

Письмо вдове командира 280 сд Г.К.Даниловой
от жителя г.Ухты Коми АССР,
бывшего командира отделения, помкомвзвода роты разведки Пихтовникова
от 11 февраля 1967г.:

     "Здравствуйте, уважаемая Глафира Константиновна! 28 января получил от Вас письмо, был очень рад, что Вы ответили. Я был очень опечален Вашим письмом, узнав о подробностях гибели нашего бывшего командира 280-й [стрелковой] дивизии генерал-майора Данилова. Одновременно вместе с Вами, исходя из Вашего письма, я возненавидел бывшего комиссара нашей дивизии Мельникова С.П. По мне никак не верится, что он стал негодяем, облив грязью генерал-майора, а сам вышел сухим из воды, это нагло и подло. Мы все его считали убитым на поле боя в одном из штурмов, когда пытались выйти из окружения.

     Уважаемая Глафира Константиновна! Вы в своем письме не пишете, есть ли кто в живых из нашей 280-й [стрелковой] дивизии, с которыми Вы встречаетесь или имеете переписку, которые бы знали близко генерал-майора, будучи на фронте в боях, и в окружении, и в последние дни. Мне очень хотелось бы обменяться в письмах всеми подробностями о событиях последних дней нашей 280-й [стрелковой] дивизии с человеком, который, возможно, ближе был к генерал-майору по службе. Фамилии товарищей, которые Вы упоминаете в письме, видимо, друзья и товарищи генерала, с которыми он был в плену в концлагерях. Неужели кроме Мельникова никто не остался жив из командного состава?

     С тех пор прошло уже 25 лет. Много, конечно, выпало из памяти, особенно забылись названия населенных пунктов, которые мы проходили, забылись фамилии и имена солдат и командиров, но основное не забудется до конца жизни. Если бы была военная топографическая карта той местности, где нанесены мелкие деревни, дорожки и даже отдельные домики, мне думается, я бы сейчас все нашел, все те места, где мы принимали бои, и там, где ходили на штурм, чтобы пробить брешь и выйти из окружения, нашел бы и дом лесника, где лежал тяжело раненный в ноги наш командир дивизии, и то место, где мы со слезами на глазах прощались с своими боевыми товарищами и друзьями. Конечно, 25 лет - это срок немалый, природа сама по себе меняет облик местности, плюс к этому после войны везде идет бурное строительство, строятся колхозы и совхозы, заводы и фабрики, строятся железные и шоссейные дороги, и местность так может видоизмениться, что ничего не узнаешь, а только ахнешь и разведешь руками! Я очень плохой чертежник, но все же на клочке бумаги нарисовал для Вас небольшую карту, где последние дни в окружении находилась наша 280-я [стрелковая] дивизия. Три кубика - это я обозначил деревню Святую, за которую у нас был сильный и последний бой. Стрелкой я обозначил переход на ту сторону реки Десны, а одним кубиком я обозначил дом лесника и последние дни нашего местопребывания.

     Это была лесная болотистая местность вдоль реки Десны, повыше г. Почепа, шли большие девственные Брянские леса, в основном дубы и ели. Фашисты всячески старались не выпускать нас с низкой болотистой местности, преимущество было на их стороне, они занимали все возвышенности и сухие места, курсируя на машинах и мотоциклах вокруг нас по проселочным дорогам, а мы двигались по бездорожью, настилали лежневки на скорую руку. Пытаясь найти выход из создавшегося положения, пробираясь по болотам, мы потеряли всю артиллерию и большую часть обоза, который в основном состоял из повозок и вьючных лошадей. Лошади вместе с повозками тонули в болоте, и не было никакой надежды на спасение, так как фашистская артиллерия и минометы долбили нас со всех сторон. Потеряв артиллерию, основные обозы и большое количество солдат и командиров, дивизия ослабла, у нас на вооружении остались только станковые и ручные пулеметы, винтовки и частично гранаты. Очень тяжелое положение создалось с боеприпасами и продовольствием, а немцы продолжали нас теснить и изматывать наши силы. Впоследствии мы все же вышли на сухие места из болот, но зато и немцы были почти рядом с нами.

     Несмотря на то, что мы были измотаны и измучены, голодные, не имея достаточного количества боеприпасов и продовольствия, все же несколько раз ходили на штурм и в атаку на фашистских гадов, чтобы пробить кольцо окружения и выйти к своим, но все было безуспешно, мы только несли большие потери. В одном из таких штурмов комиссар дивизии Мельников был убит, как передали нам по цепочке справа, а командир дивизии Данилов в это время был где-то слева на командном пункте. Узнав о том, что убит комиссар Мельников, в рядах поднялась паника, и мы отошли на прежние позиции. С этого времени я Мельникова больше не видел, а все говорили, что он убит и оставлен на поле боя, в этом бою мы понесли очень большие потери. Все эти события происходили в сентябре месяце 1941 г.

     Глафира Константиновна! Посмотрите на мою карту: г. Почеп несколько раз переходил из рук в руки, наконец немцы им овладели окончательно, в Красном Роге уже были немцы, в Унече и Трубчевске - немцы, г.Павля тоже занят, справа к городу Карачеву подходили немцы, за город Брянск шли ожесточенные бои, наш выход, видимо, был между Брянском и Карачевом по направлению на Белые Берега, чтобы соединиться с основными войсками, но мечта наша не сбылась. Изменников и дезертиров у нас не было, все жили одной мечтой, как бы пробиться к своим, какой бы цены это ни стоило, а о каком-то плене никто и не помышлял, но кольцо окружения с каждым днем сжималось, наши силы редели. Мне кажется, что наша дивизия хотела удержать за собой город Почеп и поэтому попала к немцам в мешок. Мне трудно сказать, какие тогда были стратегические планы и указания высшего командования, так как я тогда всего был командиром отделения и помкомвзвода в роте разведки. Командиром химроты, а затем ее переименовали в роту разведки при штабе дивизии, был некто Христенко, родом из Москвы, до войны работал в г.Москве в органах НКВД, он любил и уважал нас, наверно, лучше, чем своих родных братьев. Он был редкой души человек, мы с ним шли в огонь и в воду и могли в любую минуту за него постоять и отдать жизнь. Если он остался жив, то ему еще сейчас не более 58-59 лет, он тогда был молод и энергичен и никогда не унывал, как бы ни было трудно. Глафира Константиновна! Если Вам представится возможность, попытайтесь что-нибудь о нем узнать, это очень важно! Политруком нашей роты был некто Тишин, один из директоров школ Ивановской области, это был образованный, культурный человек, но очень слабый здоровьем, и, видимо, поэтому был какой-то неподвижный и неэнергичный, не проявлял никакой своей инициативы, что командир скажет, и на этом закон!

     Глафира Константиновна, Вы меня извините, что я так много пишу Вам и не могу оторваться! Пишу я это письмо и вспоминаю, как когда-то с фронта я писал письма матери и жене с сыном где-нибудь урывками на пне дерева и где придется. Хочется все написать, ничего не упустить из памяти, чтобы и Вы со мной вместе подумали о нашем пережитом тяжелом прошлом. Я закончил на том, что комиссар дивизии убит и мы отошли па прежние позиции. После этого мы предпринимали еще несколько попыток прорваться из окружения к своим, по псе было безуспешно, и вот под утро в одном из таких боев наш командир роты Христенко передал нам, что командира дивизии генерал-майора Данилова тяжело ранило в обе ноги. Христенко сказал нам, что генерала занесли в дом лесника, дом был пуст, ни лесника, ни его семьи в доме и около дома не было. Христенко еще сказал нам, что при генерале находится полковой врач, санитары и несколько командиров. Известие о том, что тяжело ранен наш командир дивизии, окончательно подорвало всю надежду и веру на выход из создавшегося положения. Не только солдаты и младшие командиры, а вся наша дивизия с оставшимся командным составом окончательно зашла в тупик и переживала трагедию. Создалось очень тяжелое положение. Пути выхода из окружения все отрезаны, боеприпасы все вышли, немцы подошли к нам на расстояние звука человеческого голоса и кричали нам: "Рус, сдавайся!"

     Будучи тяжело раненным, генерал Данилов дал распоряжение позвать к нему всех командиров подразделений. Он сказал: "Дорогие мои боевые друзья и командиры, мы с вами крепко дрались с фашистами не на жизнь, а на смерть, отдавали все свои силы и умение, выполняя воинский долг перед матерью-Родиной. Но вот сейчас, в данную минуту, наше положение окончательно безвыходное, мы нее бесцельно погибнем и не принесем никакой пользы Родине... Передайте своим бойцам и командирам, пусть они разбиваются на мелкие группы по 5-7 человек, с оружием в руках пробираются к своим". Генерал-майор Данилов со слезами на глазах распрощался с командирами подразделений. Наша рота в это время находилась метрах в 150 от дома лесника в обороне и ожидала своего командира роты Христенко, какое он принесет распоряжение от командира дивизии. Командир роты пришел с заплаканными глазами, мы все насторожились. Он выстроил нас и передал нам последнее распоряжение командира дивизии, у нас у всех на глазах были слезы, мы только сейчас поняли, что такое настоящие боевые друзья и как тяжело расставаться. Наш командир роты Христенко не плакал, а просто рыдал, обнимал и целовал каждого из нас па прощание. Конечно, у всех была надежда встретиться, но пока встретиться еще ни с кем из нашей роты да и в целом из нашей дивизии не пришлось.

     Христенко пошел [c] небольшой группой москвичей, я пошел с группой земляков из Пермской области (родом я из Перми), и один был с нами из Горьковской области, у нас была группа из четырех человек. Нашей целью было пробиться к своим или же попасть к партизанам, но партизанское движение в то время было еще в зародыше. Мы удачно проходили через немецкие посты, две недели двигались к своим как неуловимые Яны, спали на елках, в кустах, в стогах сена и просто где попало, наши лица все были исхлестаны ветками деревьев, мы были очень слабы, так как питались только одной рябиной, но все же шли. До цели оставалось совсем недалеко, и мы внезапно лоб в лоб встретились с засадой взвода СС, вооруженного до зубов, это было утром 17 октября 1941 года. С этого дня начались черные дни фашистского плена.

     Я не знаю, удалось ли той группе, которая была с генералом, выйти из дома лесника или они тут же были окружены и взяты в плен, так как немцы находились почти рядом. Все это очень тяжело вспоминать. Вот я сегодня пишу это письмо, и уже не один раз на глазах выступали слезы. Я вспомнил генерала, как мы с ним лежали рядом под стогом сена около деревни Святая на берегу реки Десны. Это было так. Уже будучи в окружении, мы, конечно, об этом догадывались, но точно не знали, нашей дивизии необходимо было переправиться через реку Десну. Наша разведка донесла, что мост расположен и деревне Святая, но деревня была занята немцами, в ней размешалась какая-то воинская масть неизвестного назначения. Рано утром, еще было темно, наша артиллерия бесшумно сумела подойти к деревне на расстояние 1,5-2 километров, мы, пехота, в это время вслед за артиллерией подошли к деревне па расстояние километра. Когда наша артиллерия прекратила стрельбу по деревне, раздалась команда: в атаку, на штурм фашистов, ура!!! Немцы не выдержали и отступили вправо за реку Десну и закрепились на возвышенности, мост и деревня были наши. В деревне Святая немцы при отступлении оставили много лошадей, повозок и штабного имущества, оказывается, тут находился штаб какой-то немецкой дивизии, несколько немецких солдат мы взяли в плен. Когда мы заняли деревню, на чердаках оставшихся домов, на деревьях, в скирдах соломы немцами были оставлены кукушки (снайперы) с пулеметами и автоматами, от которых много погибло бойцов и командиров, но скоро кукушки были уничтожены.

     По мосту через Десну началась переправа. Мост был слабый, видимо, был построен немцами на скорую руку. Проезд был узкий, в одну повозку, поэтому была дана команда в первую очередь пропустить обозы и артиллерию, а пехоте - стрелкам и пулеметчикам прикрывать огнем переправу. Справа от моста на той стороне реки Десны - гора и лес. Там и закрепились немцы. Слева - низкая болотистая местность, куда идут и скрываются в мелком лесу наши обозы. Мы же находились на этой стороне слева от моста. Замаскировавшись под стогом сена, вели огонь по противнику из винтовок, автоматов, ручных и станковых пулеметов. Несмотря на наш обстрел немецких позиций, они усилили обстрел моста из минометов, на мосту нарушилась нормальная переправа, видимо, убило или ранило лошадей, образовалась пробка, поднялся шум и неразбериха. Огонь со стороны противника еще больше усилился, нельзя было поднять голову, а обозы все подходили и подходили к мосту. В эти минуты командир дивизии заметил, что на мосту движение прекратилось и происходил какой-то хаос (беспорядок), стал пробираться туда, чтобы дать соответствующее распоряжение. Под огнем противника по чистому скошенному лугу, короткими перебежками он пробирался к нам, мы это заметили, но не знали, кто это, только предполагали, что кто-то из командиров. Он молниеносно сделал последний бросок к нам и лег рядом со мной к стогу. Я смотрю, со мной лежит не простой командир, а генерал-майор, наш командир дивизии. Он говорит: "Ничего-ничего, поддайте еще им жару как следует, а то видите, какой они нам создали беспорядок на переправе". По команде комдива мы усилили огонь. Генерал лежит рядом со мной, наблюдая в бинокль, а потом говорит мне: "Ну как, жарко, товарищ помкомвзвода?" Я говорю: "Жарковато, товарищ генерал". А он подбадривает: "Ничего, все будет хорошо, вот только Десну форсируем и там соединимся с соседней дивизией". Он назвал номер дивизии, но я его не запомнил. После этой незначительной передышки и разговора со мной он короткими перебежками начал пробираться к мосту, до которого было уже не так далеко. Мы думали, что командир дивизии где-то в тылу, а он - рядом с нами, на поле боя. После этого разговора с комдивом ровно и сил у меня прибавилось и настроение поднялось, вот это настоящий командир, который не страшится ни пуль, ни снарядов. Так о нем говорили солдаты.

     Генерал-майор Данилов был строен и аккуратен и требовал аккуратности от своих подчиненных. Однажды наша рота готовилась в очередную разведку, мы находились рядом со штабом дивизии, который размешался в двух небольших палатках. Получив задание, командир роты не распускал строй, кого-то ожидал, вдруг скомандовал: "Рота, смирно", из палатки вышел генерал-майор, поздоровался с нами и спросил нас: "Задача ясна?" Мы отметили все в [один] голос: "Ясна!" А он говорит: "Нет, не ясна, вот заправочка отсутствует". У кого-то обнаружил оторванную пуговицу на хлястике шинели, оборваны крючки, несколько человек были не бриты, он много сделал замечаний и сказал: "Аккуратность и опрятность - это дисциплина, а дисциплина в армии - это самое главное из главных. Вы идете в разведку, можете встретиться лоб в лоб с противником, и чтобы он видел, что это не какие-то партизаны, а бойцы регулярной советской армии, грозная сила против немецкого фашизма". Генерал дал нам времени 20 минут для устранения всех недостатков. Генерал, конечно, хорошо знал, что нам очень трудно в разведке и в боях быть аккуратными, но, посылая на ответственное задание, он поднимал наш дух, нашу веру, вселял в нас бодрость и уверенность в выполнении задания. В то время действительно плохо мы следили за собой, да и некогда было. По нескольку суток не умывались, о бане даже и думать не приходилось, но бриться, правда, брились, хотя не так часто, но раз в неделю как-нибудь.

     Уважаемая Глафира Константиновна! Я написал, может быть, нескладно, коряво, но я написал всю правду, как это было. Все эпизоды нашей боевой тогдашней жизни не опишешь, я написал о самых главных из них, что связывало меня с генералом по службе в 280-й [стрелковой] дивизии. Кратенько о себе: как я уже написал, я тоже попал в плен к фашистам. Чести и достоинства я не уронил, видимо, судьбой было написано мне остаться живым. В конце войны все же мне удалось бежать из фашистского плена в Чехословакию и примкнуть там к партизанам в городе Полица. По окончании войны прошел соответствующую проверку, как Вы знаете, и вернулся домой, где меня, воскресшего из мертвых, ждали с нетерпением жена и восьмилетний сын... На этом заканчиваю свое письмо!Пока до свидания, большой поклон Вам от меня и моей жены Наташи! Жду от Вас весточки. С уважением к Вам Пихтовников".

"Судьбы генеральские..." ВиЖ №7/1993
Ссылка: http://wap.imf.forum24.ru/?1-5-40-00000044-000-0-0

3

Как уже писалось выше по поводу пленения генерал-майора, командира 280-й стрелковой дивизии 1-го формирования С.Е.Данилова есть несколько версий:

     1) В сентябре 1941 года, командуя 280-й стрелковой дивизией 3-й армии, при выходе из окружения был ранен, остался в тылу немцев и 24.09.1941г.  был им выдан.

     2) В марте 1942 года в ходе Ржевско-Вяземской операции дивизия Данилова была окружена противником восточнее Ржева. При выходе из окружения в одном из боев Данилов был ранен и вместе с группой командиров своего штаба захвачен в плен.
     
    3) Согласно карте военнопленного, попал в плен 24 ноября 1941г. в районе Орла.

   Точки над "I" расставляет этот документ. Спасибо за перевод Олегу Морозову!

     Дулаг 142                                                                                                      1-е декабря 1941 г.
     Отдел III

     Протокол допроса

     30 ноября был допрошен взятый в плен командир 280-й стрелковой дивизии генерал Данилов Сергей Евлампиевич

     Он сообщил следующее:

     1) Я родился 5 октября 1895 года в Ярославле. Проживаю в Москве по адресу Садовническая улица д. 51, кв. 26

     Я профессиональный военный и служил ещё офицером в царской армии. Во время 1-й мировой войны в 1916 году я прошёл 4-месячное обучение и получил боевое крещение под Барановичами и к концу войны дослужился до командира батальона и штабс-капитана.

     До 1930 года я командовал различными воинскими соединениями в Красной Армии. С 1933 года я преподавал общую тактику в военной академии в Москве.

     В конце августа 1941 года меня назначили командиром недавно созданной 280-й стрелковой дивизии, она состояла преимущественно из резервистов. Мы дислоцировались в районе Почепа и не участвовали в каких-либо крупных боевых действиях.

     Под Почепом наша армия была окружена немецкими войсками и моя дивизия получила приказ отходить на юго-восток к Фатежу. Дивизия переправилась через Десну в районе Уручье и была полностью уничтожена в лесах и болотах в районе Димитровска (Орловского) превосходящими силами противника. Полагаю, что такая же участь постигла и остальную часть армии. В тех местах осталась все техника и оружие армии. Я был ранен 16 октября. Пуля до сих пор находится в ноге.

     Вооружение моей дивизии состояло из нескольких орудий, винтовок образца 1891 года и на 30-40% из новых 10-зарядных винтовок. Последнюю винтовку солдаты не очень любили, так как плохо умели с ней обращаться. В дивизии было около 200 грузовиков, главным тягловым средством в дивизии были лошади.

      Из немецкого оружия на себе особенно сильно успели испытать действие миномётов, в то время как немецкая артиллерия была не очень активна.

      О настроении своих солдат могу сказать, что они не охотно шли в бой, в самом конце были деморализованы. Ваше командование несмотря на хорошие отношения с нашим командованием вело против нашей армии жёсткие боевые действия. Снабжение дивизии до последних дней было достаточным и хорошим.

     Кормили хлебом с маслом, давали сахар, мясо и прочее. У меня нет родственников ни в Красной Армии, ни в Германии, где я ни разу не был.

     Моя семья живёт в Москве. Я не получал от них вестей с середины сентября.

     Переводчик
     Исполнитель (подпись)                                                                                                  Гауптман (подпись)

http://s2.uploads.ru/t/3G0AS.jpg

     Источник: https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=84592962
     Скан: https://obd-memorial.ru/memorial/fullim … 000217.jpg

4

https://www.obd-memorial.ru/html/info.h … amp;page=1


Вы здесь » ФОРУМ ПОИСКОВИКОВ "БРЯНСКИЙ ФРОНТ" » ОНИ ЗАЩИЩАЛИ И ОСВОБОЖДАЛИ БРЯНЩИНУ » Данилов Сергей Евлампиевич, генерал-майор - командир 280 сд (1 ф.)